Сберегала икона Божией Матери: Ветеран СВО стал атаманом Луганского казачьего округа

Владимир Полуполтинных

Фото: Личный архив.

Владимир Полуполтинных первым в республике удостоился звания Герой ЛНР за операцию по освобождению Северодонецка. В 2014 году он ушел в ополчение, а с началом СВО освободил родной Лисичанск. В 2024 году командир закончил службу в армии и уже полгода работает на должности советника главы ЛНР, а недавно был выбран атаманом созданного Луганского казачьего округа.

Владимир Полуполтинных

Фото: Личный архив.

Владимир Полуполтинных родился в 1981 году в Лисичанске, а после школы уехал учиться в Луганск в институт внутренних дел имени Дидоренко. Вернувшись домой успел поработать и на шахте, и на крупном заводе. И, как и многие его товарищи, в 2014 году ушел в ополчение защищать родной город от украинских националистов.

- Я начинал на шахте горным мастером, потом пошел в армию на срочную службу в ВДВ. Служил в Болграде Одесской области. Вернулся оттуда и пошел на нефтеперерабатывающий завод. До 2014 года был там начальником караула.

- У вас есть в роду казаки?

- У меня они еще с древних времен. Мама - из Иркутской области, жила рядом с озером Байкал, а батя - из Читы. Они там познакомились, и приехали по комсомольским путёвкам в Лисичанск работать на шахтах. Я уже тут родился.

- Откуда у вас такая фамилия?

- С Ермаком, когда Сибирь захватывали, один из моих предков был. Как бабуля рассказывала, он сотником был. В сотне было 25 человек. И ни в одном бою он не потерял ни одного человека. И когда Иван Грозный им земли отдал, сказал фамилии дать всем. Кстати, офицеров не было тогда, были командиры. И вот моему предку такая фамилия досталась, с сибирским уклоном - Полуполтинных. В Читинской области очень много людей с такой фамилией.

- Как для вас все начиналось в 2014 году?

- Лисичанск - русский город. Я, например, отлично знаю украинский язык. Всегда его на одни пятерки сдавал. А в 2014, когда эта нечисть повылазила вся на Майдане, тогда уже задумались, а когда начали там людей убивать - мы стали собираться по интересам. Первым делом вышли на охрану памятников, на митинги. В Луганске, в Лисичанске. В захвате СБУ поучаствовал. Потом уже увидел, что дело пахнет керосином, когда армию ввели и назвали зоной АТО.

- А сколько людей таких было?

- По Лисичанску 300 человек. В Луганске было очень много. У нас же много охотников было - взяли свои охотничьи оружия и пошли захватывать сначала горотделы - оружие нужно было. Всё спокойно происходило. Первые поднялись те, кто служил в серьезных войсках, как ВДВ и погранвойска. Большинство, около 80%, уехали на подконтрольную Украине территорию, а 20% осталось с нами. Все думали, что оно сейчас раз-раз и затихнет. И Украина людей соблазнила стажем, зарплатой.

Во время освобождения Лисичанска бойцы водрузили знамя над администрацией города

Фото: Личный архив.

- Когда вы создали в Лисичанске свое подразделение?

- Мы сначала создали силы самообороны и начали потихоньку обрастать соратниками. Тут все друг друга знают. Мы уже знали, что сюда идут войска - 30-я бригада механизированная идет через Кременную, Рубежное, на Лисичанск. Первый бой был в Лисичанске 22 мая. Это был первый бой в ЛНР с вооруженными силами Украины. Там участвовали все, и луганчане тоже приехали. У нас не было тогда единого командира. А с их стороны был полностью механизированный батальон, усиленные минометные батареи и авиация. Их было около 500 человек. Силы были примерно равные, только вооружение у нас было не равное: авиации не было, но у них были БМП, БТР, танков не было. Но мы их размотали - сделали засаду, все грамотно. Это был Томашевский мост из Рубежного в Новодружеск и Лисичанск. Новодружеск - это пригород Лисичанска. Через Северский Донец перед этим мостом заложили самодельное взрывное устройство из мазута с селитрой. Головную машину снесли, и вся колонна встала, и эту всю колонну со стороны леса размотали. Так вот и было. Тогда же были взяты первые трофеи - БМП, зенитные установки и даже ПЗРК. Националисты отступили назад до Кременной и затаились. И тогда воздушно-десантные войска Украины отрезали границу с Российской Федерацией. Мы поехали ее разблокировать. Бои были со стороны Ровеньков. Там первых пленных набрали, разведчиков украинских. Их только с Ирака пригнали, они не понимали вообще, что творится. Да как и мы, собственно, дезориентированные были. Первые потери были в Томашевском бою - с нашей стороны погибло 5 стахановчан и один из Ровеньков. А дальше националисты начали долбиться в Лисичанск. Мы заняли там оборону. Мозговой, царствие ему небесное, южную сторону держал и западную. Павел Дремов, он тоже уже не с нами, - Серверодонецк. С Пашей, кстати, мы познакомились в Луганске возле здания СБУ. Я приехал к нему просить держать оборону в Северодонецке. И пошел под его начало заместителем. Павел Дремов был прирожденный лидер. Может, у него боевого опыта не хватало, но людей поднять он умел. И я был с ним до самой его смерти. Мы Дебальцевскую операцию вместе прошли. Когда нас в Лисичанске поджимали, мы держали оборону, которую Украина не смогла прорвать. Тогда они начали нас окружать. Со стороны Славянска пошли на Артёмовск, с него - на Попасную. Лисичанск и Северодонецк получились в большом кольце. А с этой стороны, они пошли на Счастье. И оттуда дорога одна только - в Стаханов. И я, Дремов и Мозговой приняли тогда решение - надо выходить, у нас боеприпасов мало оставалось - по 300 патронов на человека. И удержать фронт мы просто не сможем. Подмоги не планировалось, потому что и под Луганском шли серьезные бои. И тогда мы решили организованно отступить в Первомайск и Стаханов, заняли там оборону на мелком участке. Там уже украинцы ничего сделать не могли. Нас там много было сконцентрировано. Было это 20 июля 2014 года. Тогда и был создан первый Донской казачий полк.

Во время освобождения Лисичанска бойцы водрузили знамя над администрацией города

Фото: Личный архив.

- Почему казачий?

- В то время там был атаман Всевеликого войска Донского Николай Козицын, он помогал оружием и боеприпасами только казакам. И все повспоминали, что у всех есть казаки в роду. Так и собрали казачество и создали полк. Потом, когда уже в 2015 году мы вошли в Народную милицию ЛНР, он стал шестым отдельным мотострелковым казачьим полком.

- Прошло 10 лет, и вы пришли туда освобождать Лисичанск?

- Много кто остался там даже из наших, кто в ополчении были. Их преследовали, были гонения, некоторые отсидели даже. Но агентурная сеть работала на нас, все, кто остались, все нам докладывали. Украинцам некуда было спрятаться просто. Все их позиции, все их базы, мы все это знали заранее, бомбили это все. Да и Лисичанск больше пророссийский всегда был, чем Северодонецк.

- Что вы делали до начала СВО?

- У нас месяца не проходило, чтобы кто-то не погиб. Бои шли на линии соприкосновения. Просто нельзя было ни вперед идти, ни назад отступать. Все перемирия, что объявлялись, они постоянно нарушались. Были попытки и диверсионно-разведывательной группой заходить. И на момент начала спецоперации я был на пункте постоянной дислокации шестого полка в Стаханове. Все понимали, что дальше не может все так продолжаться. Рано или поздно что-то должно было решиться. Да и мы понимали, что мы не против Украины воюем, а против Америки. Ну, мы условно называем это все Америкой. Сколько во время СВО пленных брали украинцев - это обычные люди. Идейных было вообще единицы. Это были такие же люди, которые ничем от нас не отличались. Их призвали и они пошли воевать.

- А потом ваш полк водрузил знамя в Лисичанске, спустя 8 лет оккупации.

- Это было в 2022 году, да. Тогда я с командованием переговорил и убедил их в лоб не брать Лисичанск. Потому что в город идут три дороги, он на бугре находится. Сложный город. Украинцы нас не смогли в свое время оттуда выбить. И мы просто не смогли бы армию в лоб взять, а если бы и взяли, то с огромными потерями. Поэтому мы начали окружать город. Взяли его в кольцо. А перед тем, как кольцо захлопнулось, украинцы побежали из Лисичанска. А потом мы с моим другом, командиром первого полка спецназа «Ахмат» Замидом Чалаевым решили, что надо идти в город. У нас на тот момент было около 500 лисичан в полку - им не надо было ни техники, ни карты не нужны были. Им только свистни и они зайдут со всех сторон. И мы набрали команду, нас было 40 человек, и пошли. Ехали через людские огороды, местные нам хорошо помогли, они рассказывали, что и где заминировано, говорили, где можно проскочить, а где нельзя. И так мы вышли прямо в центр города и водрузили красное знамя Победы. Так мы вернулись домой! Этого мы ждали восемь лет. Но в свой родной дом я не попал, его украинцы сожгли, когда отходили. Знаете, меня вообще девять раз должны были убить. Например, прилетал снаряд гаубичный, разрывался в пяти метрах от меня, а у меня - ни царапины.

В кадетском корпусе на вручении аттестатов

Фото: Личный архив.

- Кому молитесь?

- В 2014 году моему командиру Павлу Дрёмову подарили икону Луганской Божьей Матери. Она у него в кабинете в Стаханове стояла. И когда Пашку убили, наш командующий Народной милиции собрал нас и сказал: «Вы - казаки, как у вас положено, по-казачьему, на кругу выбирайте, а потом скажите мне, кого выбрали». И мы собрались на казачий круг и тогда на нем все за меня проголосовали. Так я стал командиром нашего казачьего полка после гибели друга. И икона та моей стала. Только я поставил её вглубь кабинета, как положено, так сказать в красный угол. А когда началась спецоперация, мы же ушли из Стаханова, все воевали, никого не осталось в штабе. Потом его националисты разбомбили - запустили по штабу четыре ракеты. Когда я после обстрела приехал туда, смотрю - от моего кабинета лишь один угол остался. А в нем - икона. Я тогда ее забрал и стал везде с собой возить. Она нас спасала не раз. У нас же были временные пункты дислокации, штабы по подвалам. В нас постоянно целились ВСУ. Ракеты прилетали, то соседний подъезд рядом пробьет, но не нас. Где-то мы просто замешкались, не доехали - там и накрыло. Был случай, когда мы с водителем собирались выехать к командованию в тыл. Перед поездкой мы закатали УАЗик в броню и перекрестились перед этой иконой. Предчувствие какое-то было, помолились. Когда ехали, в нас дрон прилетел, машина - в труху, а у нас - ни царапины. Разве это не чудо?

- А были ранения у вас за всё это время?

- Лёгкие, у нас такое называют «зелёнкой помазал». Контузии только.

- Вы теперь советник главы ЛНР и атаман созданного Луганского казачьего округа. В чем ваша работа заключается?

- Ко мне обратился депутат Госдумы Виктор Водолацкий. Он - почетный казак всей России. Говорит, надо у нас в ЛНР возрождать казачьи традиции, не ждать конца СВО. Так я и стал атаманом Луганского казачьего округа. Теперь моя задача - объединить всех казаков ЛНР в одну организацию, под одно знамя. Не должно быть как в 90-х - в одном селе три атамана, вешайте себе погоны, какие хотите. Наша организация сейчас регистрируется в Министерстве юстиции и туда вливаются местные. Ну и, конечно же, собираем гуманитарку нашим бойцам, помогаем в реабилитации. Оказываем всестороннюю помощь. Мне любой солдат может напрямую позвонить, я свой номер не скрываю.

- Вы еще помогаете ветеранам СВО устроиться на работу. Куда обычно их направляете?

- Кому образование позволяет - с детьми работать. Кому здоровье - в правоохранительные органы: МВД, Росгвардия, частные охранные предприятия.

- Не тяжело ли вам, боевому офицеру, сидеть в кабинете?

- Так я в нем и не сижу. Все вопросы решаются по телефону и при личной встрече. Много езжу по всей республике. Сейчас 50% ЛНР охвачено казачеством, и надо везде побывать. Есть кадетские корпуса, 44 казачьих класса в школах. Так что работы много.

- Казачество - это не номинальная вещь, не просто форма?

- До 2014 года это был ансамбль песни и пляски. Ряженые. С 2014 года начало появляться именно то, что было когда-то заложено: изначально это было войско, военные, порубежники, которые на границе были всегда. Вот и сейчас задумка такая.

Я не знаю, где границы остановятся, но нужно, чтобы мы были готовы, если уже опять кто-то попрет с той стороны, чтобы не собирать людей по крупицам. А они только раз по щелчку и все собрались в одном месте, где положено. И уже знают, чего делать. Каждый умеет с оружием обращаться. Потому что действительно очень трудно человека с нуля обучить военному делу. Мы так и учили с 2014 года. Самая лучшая практика — это когда научили стрелять, а на следующий день уже туда, чтобы и по тебе постреляли. И тогда человек быстро обучается. Но это сопоставимо с потерями из-за неопытности. Но тогда выхода другого не было. А сейчас такая возможность есть. И очень много опытных ветеранов. Их надо пристраивать как раз к военному делу.

Владимир Полуполтинных (в центре) во время парада у дома ветерана Великой Отечественной войны

Фото: Александра АНТОНОВА. Перейти в Фотобанк КП

В школах военруками троих пристроили. Военрук, который воевал, он понимает, чему детей учить. Можно сколько угодно на плакате показывать, из чего состоит автомат Калашникова, но принести макет оружия, чтобы он руками поразбирал, это же совсем другое. Эти макеты просто так не появляются. Тоже привозим их и раздаём. Казалось бы мелочь, а детям это нужно. Он щёлкает, всё как положено, но стрелять с него боевыми патронами не получится.

- У вас есть дети?

- Двое. Мальчик и девочка. Дочка еще в садик ходит. Сыну уже 10 лет, он в папахе ходит с 5 лет ходит. И жена – моя боевая подруга, всю войну со мной живет.